Публицистика
23 МАРТА 2015 | 13:36

Что помнит дерево

Толстенные, в полтора обхвата бревна крепко закусили землю. Есть такие срубы – стоят сто лет, уж и краска выветрилась, пакля гнилая неряшливо торчит, а они белеют, вросши вглубь, и своей здоровой плотью смущают окрестные черные избенки.

По утрам на крутых боках сруба-здоровичка высыпает иней. Стукни палкой по стене – она зазвенит. А как солнце – так плачут бревна талыми слезами. Вдарь по слезам – молча, как от каучуковой обшивки подводной лодки отлетит палка. Вот оно, как строили!

С холода просторные сени проскакиваешь, не замечая. Сразу попадаешь на кухню. Но – кухня, это по-нашему, по-сегодняшнему. А на самом деле это главное в избе и есть. Потому здесь и расположен "красный угол", а не в большой комнате, как обычно. Слева распластала белые телеса печка, пахнет уютной кислинкой, как вспотевшая женщина. Россыпь чугунной посуды с полусантиметровой накипью жира. Ведро. Деревянный рассохшийся чан. Угольный утюг скалится трапециевидными зубьями. Видно, служил гнетом для солений – понятно, кому такая роль по нраву.

Маленькое окно, стол, накрытый истлевшей клеенкой. Когда-то она была в клеточку. Выше, в правом верхнем углу, дощечка со стеклянной лампадкой, два выгоревших алюминиевых стаканчика из-под икеевских свеч. К стене перед лампадой прибита икона размером с голову новорожденного. Черная, даже лика не видно. Рядом вырезанный из журнала портрет Сталина, тоже изрядно подкопченный.

Здесь никогда не было церкви. Поэтому молились в деревне не по канонам, а как получится. И жили-умирали – так же.

Правее, на выцветших до бело-желтого обоях, висит портрет из другого, видимо, буржуйского, журнала – молодая девчонка в купальнике. Наверное, на пляже. Но ни пляжа, ни моря, ничего, кроме ее глаз и соблазнительного содержимого лифа, уже не видно – русское солнце, фокусируясь через призму окна, почти выжгло этот западный срам.

Если довернуть голову еще правее, обратно к двери – гвозди-вешалки и под ними лавка. Лавка. Это такое приспособление для гостей, чтобы они шибко не задерживались.

Из "кухни-молельни" две створки дверей. Единственная, она же, по-нашему, "большая комната". Там спят, делают и воспитывают детей. Там смотрят телевизор. В избе это – самое главное место. Важнее красного угла, получается. Что логично: в кухне поел, помолился, отправил телесные и духовные требы, а дальше – жить - переходишь в "большую комнату".

Вот здесь, у пузатого советского телевизора, на тумбе стоит фотография хозяйской дочки. Дочка в форме проводницы поезда дальнего следования, ее цыганистого вида муж в потертой кожанке, с заломленной папиросой в углу рта. А, может, и не муж вовсе. За этими святыми образами лежит пачка квитанций оплаты за дрова и электричество, аккуратно завернутая в пакетик. Перед фотографиями - свисток. Да, детский свисток из розовой с белыми прожилками пластмассы, у меня такой же был. И ключ для отпирания железнодорожных дверей. И две высохшие конфетки.

В большой комнате еще две железные кровати. С сетками-рабицами такими, помните? И ветер гудит в дырявую форточку.

Лучше вернуться к печи. Ее бы заполнить смолянистыми чурками, да чтобы теплый дух пошел… Но где же дрова?

В просторных сенях битая-перебитая коса, чурбак с вросшим в него топором. Клеймо на многотрудном съеденном деревом жале еще дореволюционное. Таких клинков больше не делают. Разорванный хомут, ржавый трензель, стремя с обрывком истлевшей кожи. Две покрывшихся патиной гильзы от винтовки Маузера. Лосиный череп. Швабра с заскорузлой тряпкой. Ткань от "лентяйки" отлипаться не хочет, местами даже ломается… Оказывается, что детское платье.

Артиллерийская гильза, под завязку набитая окурками, в которой торчал высохший букетик луговых цветов. Задел - упала. Прямо на закаменевший кирзовый сапог. Чуть дальше – верстак с причудливыми железками. Их интересно рассматривать: ничего не понимаешь!

И ветер дует. Его слышно из всех пределов. Ветер проносится сквозь гнилые остовы деревни и ударяет в музыкальный сруб. С завыванием уносится в космос, прямо к Большой Медведице, которая вот-вот опрокинется от ветра на задницу и поднимет лапы вверх.

Ветер ковылит, клубится за хатой снегом, заметает еловые веточки на тропинке.

Фото Александра Гончарова.

  • Легенды Курского вокзала
    Я еще застал время, когда "железнодорожные пристани Москвы" были украшением, архитектурным ожерельем города.
    16 марта 2015 | 10:58
  • Апокалипсис ХХI века
    Дорогие Братья и Сестры! В нашу эпоху Интернета, ТВ, СМИ многие утратили любовь к живым людям…Оскудели душой…
    03 февраля 2015 | 12:27
  • Март родился
    Март родился смелым и уже в первых числах чертил на утренней пороше исполинскими крыльями узоры, сыпал вокруг сосновой шелухой и помечал токовища глухариными метками. Лес говорил: если любишь меня – пора бы за мной и приударить, посмотрим, какой ты любовник!
    03 февраля 2015 | 11:41
  • Простые мысли
    …Мудрец сказал:- Мне кажется, что все мы утонули в Океане словоговоренья.Все мы во власти блудного многословия, которое сокрывает истину…
    26 января 2015 | 11:46
  • Мы идём играть в войнушку
    - Наташк! Наташк! – Кричал из своего кабинета дед.Мама прибегала, шлепком отгоняя меня.- Пап?- В моем столе сидит лягушка. Я знаю, что ее там нет, но ты все-таки посмотри…- Пап, там нет лягушки!- Знаю, дочка. Но я пугаюсь.
    21 января 2015 | 13:16
  • Моя подружка Софья Сергеевна или записки ксенофоба
    В дверной замок звонят по-разному. Кто-то уверенно и настойчиво. Тогда лучше отпереть оружейный сейф, проверить его содержимое и на всякий случай створку сейфа не запирать.
    13 января 2015 | 11:29
ООО "Альфа-Медиатор"
Услуги профессиональных медиаторов
Альтернативная процедура урегулирования хозяйственных, семейных, трудовых и иных споров

Судебная медиация
Индивидуальный подход
Полная конфиденциальность
Бесплатные консультации


Телефон (495) 688-43-65, (903) 763-57-27, (985) 804-32-96
www.a-mediator.ru