| регистрация
логин

пароль

войти через соцсеть
Родное и заграничное

Алексей Козлачков, русский писатель и журналист.

Родился в подмосковном Жуковском в 1960 году. Окончил военное училище, затем несколько лет служил в Воздушно-десантных войсках, из них два с половиной года — в Афганистане (орден «Красной Звезды»). После окончания Литературного института в Москве работал в центральной печати журналистом, издавал собственные газеты и журналы. Печатался с очерками и рассказами в различных литературных изданиях. Широкую известность писателю принесла повесть “Запах искусственной свежести” (“Знамя”, № 9, 2011) об Афганской войне, которая в следующем году была отмечена «Премией Белкина», как «лучшая русская повесть года». В 2014 году издательство ЭКСМО выпустило большой том прозы писателя

С 2005 года живет и работает в Кельне. Много лет Алексей Козлачков в качестве гида возил по Европе русских туристов и делал об этом остроумные записи в своем блоге. В переработанном виде многолетние записки составили основу новой книги "Туристы под присмотром", очерки и рассказы из которой мы публикуем на нашем сайте. Кроме того, мы регулярно публикуем здесь очерки и рассказы писателя на самые разные темы — о жизни, политике, людях.

Блог Алексей Козлачкова на ФБ: facebook.com/alex.kozl

27 ДЕК. 2013 | 22:01

Две истории про девок и обман зрения

Две девицы в Венецианском путешествии на карнавал, одна из Питера, другая из Омска. Той что из Питера лет 20, что из Омска, наверное, чуть больше.

ПОПУГАЙСКИЕ КОЛГОТКИ

Две девицы в Венецианском путешествии на карнавал, одна из Питера, другая из Омска. Той что из Питера лет 20, что из Омска, наверное, чуть больше. Девица из Питера скромно, но изящно одета, вежливая, с внимательными умными глазами, – ну, такой воплощенный образ "интеллигентного Питера". Из Омска – высокая, раскрашена с провинциальной мощью и убедительностью — как для танца на шесте, плюс еще очень короткая юбка, какие-то тяжеловесные ботинки на платформе, что носят сейчас молодые женщины, как будто они сбежали из спецназа и, наконец, самое главное в облике, что сразу бросается в глаза – очень пестрые и яркие колготки всех попугайских цветов сразу! Как всякая правильная девица на отдыхе она помещала свои длинные ноги в ярких колготках к перилам каждого моста и без устали фотографировалась. Итальяшки на ходу оборачиваются и ехидно улыбаются вслед, колготки затмевают даже разноцветье карнавала, а это не просто. Обе немного заигрывали со мной, девчонка из Омска – в шумной и чуть грубоватой манере, а из из Питера — сдержанными шуточками. У одной я похвалил ум, у другой – неземной красоты колготки и отважный раскрас лица. Первая похвала была более искренней, вторая все же содержала некоторую иронию, хоть в целом, эта яркая кричащая нелепость меня тоже... воспламеняла, как и громкий смех девушки. Было в этом смехе и поведении что-то здоровое, простодушное. Не знаю, поняла ли она иронию, но по крайней мере она громко и радостно захохотала на похвалу, ей понравилось внимание к колготкам.

Проблема с ними была как раз в том, что они придавали ее облику нечто именно "недоклоунское", вот если бы ей к этим колготкам еще красный нос шариком, рыжие косички в стороны и крупно нарисованные на лице веснушки — тогда образ был бы завершен во вполне карнавальном духе, а одни колготки выглядели все же странно, будто она сбежала из костюмерной до конца не одевшись. Я спросил, что, мол, это маскарадные колготки? Она и в этом вопросе не почувствовали ни подвоха, ни насмешки, опять засмеялась... Нет, говорит, я в них и в Омске хожу – и на дискотеку, и на учебу, у меня еще одни такие есть, с немного другим набором цветов, но не хуже. Словом, колготки заветные, родина девичьей души, что-то вроде Святого Грааля или Кощеева сердца в яйце. "Да уж, – подумал я, – ирония здесь неуместна, замечательное, наивное создание... Наивное в смысле ума... Хорошо, что сейчас смеется, а ведь тут же может из-за ерунды сильно обидеться – и так же громко, как сейчас смеется. Надо ли мне это?". 
Я обычно хоть коротко, но расспрашиваю про обстоятельства жизни и смерти человечества, оказавшегося у меня в автобусе, иначе совсем скучно. Мы бродили по Венеции, пили молодое венецианское вино, болтали с видом на лагуну. Я поначалу думал, что они приехали в Германию по программе найма нянек из России-Украины в немецкие семьи — самый частый девичий контингент в наших экскурсиях, но на удивление оказалось, что они обе пребывают на стажировке в университете в Тюбингене, обе занимаются генетикой. Младшая, что из Питера, еще студентка, а старшая – аспирантка, без пяти минут кандидат генетических наук (или каких там?)

Стал расспрашивать про учебу, про генетику. Петербурженка, мягко улыбаясь, сразу сказала, что она ничего в ней не понимает, поскольку все экзамены покупает – от 2-х до 4-х тысяч в зависимости от оценки, а учиться пошла – из-за общежития, чтобы не снимать дорогую квартиру в Питере. Сама из Пскова из многодетной семьи, родители не имеют возможности помочь, ну, а диплом пригодится, конечно. Генетика здесь оказалась случайной дисциплиной, могла бы оказаться и радиоэлектроника, если бы по деньгам подходило. Покупать экзамены за взятки оказывается, дешевле, чем снимать квартиру в Питере. Работает в приличном ресторане официанткой; зарплата плюс хорошие чаевые – вполне хватает на жизнь и оплату экзаменов. Вина она, кстати, совсем не пила, мы пили вдвоем с аспиранткой — Сашей. Я спросил – почему не пьет? Столь же просто призналась, что прежде на этой же работе чрезмерно увлекалась спиртным, благо, много было бесконтрольного алкоголя под рукой (тут же весело рассказала про несколько случаев окончательного упивательства), но теперь поняла, что если не остановиться, то учебы можно и не закончить. "А на стажировку тоже за деньги?" – спросил я. "Ну, стажировка — это немного другая история", – ответила девушка с полуулыбочкой, но разъяснять не стала. Понятно, что у привлекательных интеллигентных девушек, самостоятельно оплачивающих свою учебу в университете, может быть достаточное количество тайн, которые нам и знать вовсе не надо. Зато у второй тайн, как оказалось, нет никаких — ни личных, ни научных. Я обратился к аспирантке из Омска и опять не смог удержаться от иронии:

- Ну, у вас-то там в Омске экзамены, поди, подешевле обходятся, чем в Питере? Эээх, маладёшь! Поколение пепси, едреныч! Мы-то в свое время зубрили, как приговоренные...

Девчонка в попугайских колготках и чингачгукском раскрасе опять засмеялась в своей громкой манере и сказала, что если за деньги, то не дешевле Питера, но она... "не такая", у нее в институте красный диплом, а сейчас она уже написала диссер, осталось только собрать бумажки и защитить, и что у нее есть уже три статьи на немецком и английском языках, и даже у ее научного руководителя такого нет.

Она проговорила это с некоторой ревностью за науку, но без всякой обиды за себя. Сказала еще, что собирается стать преподавателем универа, и что ей уже сделали предложение остаться на кафедре. И если так и случится, то она-то не будет ни в коем случае брать взяток ("и так можно заработать при нашей профессии..."), а что тех кто платит за экзамены и самих взяточников она не любит всех, кроме Жени (девицы из СПБ), у которой совершенно другая ситуация...
 И потом мне предстояло еще часа три увлекательной лекции про генетику и генетически модерированые продукты... с видом на лагуну и кладбище Сан Микеле, где Бродский с Дягилевым лежат... Что, впрочем, не имеет никакого отношения к генетике, это я так — для антуража сообщил... Чувствуется, что наука ее влечет по-настоящему, только иногда она спохватывалась и переспрашивала: правда ли мне это интересно, не притворяюсь ли? Но мне было и правда интересно. И про продукты, и про генетику, а главное – про зримое несоответствие между прекрасными колготками и правильной интеллигентной речью девицы и ее увлеченностью наукой. Венецианское вино все же немного усугубляло мой интерес к этим предметам.


Чуть позже им удалось поразить меня окончательно, можно сказать — втоптать в грязь все мои стереотипные представления об автобусном человечестве (не суди, Федя, по колготкам). Мы зашли в кафе, больше из туалетных соображений и заказали нам с Сашей-аспиранткой по шприцу – традиционному венецианскому коктейлю, который в Венеции пьют все – и аристократы и алкоголики, а Жене кофе. Будучи уже слегка нетрезв, я посочувствовал Жене и сказал что-то вроде того, что, мол, Венеция лучше всего воспринимается как раз в легком алкоголистическом тумане, для чего шприц совершенно идеальный напиток, чуть крепче чем вино, но еще не водка, с легкой готической горчинкой. Не случайно он особенно популярен в Венеции. На что Женя, прихлебнув кофе и хитро прищурившись на Сашу, сказала фразу, из-за которой я сам едва не поперхнулся шприцом через трубочку. На некоторое время после сказанного я притих и думал — правильно ли я понял, в голове ведь шумел алкоголь, но я не ослышался: "А мне этого и не надо... Сейчас вот размочю кусочек бисквита, положу на язык... и мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман...", – сказала официантка Женя, играючи соединив в короткой фразе цитату сразу из Пруста и Блока. Обе девицы понимающе хихикнули, Женя едва, а Саша, как обычно, громко и радостно.

Оказалось, что Женя сочиняет стихи и все свободное от ресторана и генетики время проводит на литературных, поэтических тусовках, что она еще играет на гитаре и поет песни собственного сочинения. И все это и явилось основной причиной переезда из Пскова в Питер, генетика просто подвернулась по случаю. Я был просто ошеломлен: эвон какие девицы попадаются в наших автобусах, да еще в таких красивых колготках.

Ну, а уж про генетику я такого наслушался! Жаль только, что не все запомнил... Вот запало почему-то в душу, что помидорам они присаживают зачем-то ген рыбы, а мы это все жрем. Вот зачем ему этот ген, это я забыл. Имею намерение спросить в письменном виде, электронный адрес девчонки оставили.

ТОЛСТАЯ КНИЖКА, ОЧКАСТАЯ ДЕВИЦА...

В перерывах между экскурсиями еду поездом из Венеции в Болонью. Напротив на другом ряду (удобно наблюдать – не нос в нос) сидит симпатичная девчонка, умненькая такая с виду, в очках, читает толстенную книгу. Очень приятная деваха, и книга очень толстая. Вот же ж, подумал я, бывают и итальянки умные... не только мы... Люблю умных и симпатичных очкастых девок разных национальностей. В принципе даже и несимпатичных, но очкастых – тоже люблю, особенно с толстыми книгами... про что-то значительное... В таких очкастых девицах с толстыми книгами чувствуется какая-то таинственная сила, внутренняя энергия, серьезность, а не просто тебе сиськи влево-вправо перекатывать... В университете, наверное, учится – в Болонском, самом старом в мире... Там еще Данте с Петраркой учились, Умберто Эко по сию пору, кажется, профессорствует. А что это за книга такая толстая? Наверное, что-то такое латинское или древнегреческое... А то и – бери выше! – даже древнекитайское.... моя страсть...Ух! Дух захватывает... такая приятная, симпатичная "ботаничка", пристать бы... Да что там – и языка недостаточно, и возраст уж весь вышел...

У меня всегда были такие умненькие подружки (на глупых просто денег не хватало; перед ними нужно было кошельком размахивать, а перед умными можно и умом попытаться взмахнуть). Я подозреваю, что с тех пор очки и толстая книжка – мои эротические фетиши. Эх, прошла молодость, поучиться бы сейчас, когда все можно, в итальянском университете, где учебные аулы выходят в старинные монастырские дворики с колоннами и магнолиями, а итальянские двоечники гуляют между колоннами, как монахи, зубрят древние науки... Завести бы роман вот с такой умненькой, симпатичной и очкастой девицею, говорить там с ней о Данте, понимаешь... Бокаччо... Сидеть, прислонившись к теплым колоннам университетского атриума под сенью магнолий, целоваться, спрятавшись за статуи древних богов и героев; ходили бы вместе в залы старинных университетских библиотек, я бы незаметно трогал ее за мягкую коленку, не отрывая взгляда от книги... Это всегда было образом счастья в моем представлении – книги, очкастые девки, физкультура... Еще музыкантки тоже умные попадались, талантливые и такие... эротически насыщенные. И вот у этой девчонки все есть, чтобы мне понравится... Очки, толстая книжка, коленка круглая торчит, грудь дышит, нет, не просто дышит, а вздымается в волненьи от прочитанного древнегреческого... или даже древнекитайского...


Тут девица повернула книжку обложкой ко мне, и я прочитал: Дэн Браун "Код Да Винчи".


Тьфу дура очкастая! Да и лицом-то, если присмотреться, не красавица. И коленки так себе... А грудь и вообще никакая, мало вздымается, практически незаметно...