| регистрация
логин

пароль

войти через соцсеть
Родное и заграничное

Алексей Козлачков, русский писатель и журналист.

Родился в подмосковном Жуковском в 1960 году. Окончил военное училище, затем несколько лет служил в Воздушно-десантных войсках, из них два с половиной года — в Афганистане (орден «Красной Звезды»). После окончания Литературного института в Москве работал в центральной печати журналистом, издавал собственные газеты и журналы. Печатался с очерками и рассказами в различных литературных изданиях. Широкую известность писателю принесла повесть “Запах искусственной свежести” (“Знамя”, № 9, 2011) об Афганской войне, которая в следующем году была отмечена «Премией Белкина», как «лучшая русская повесть года». В 2014 году издательство ЭКСМО выпустило большой том прозы писателя

С 2005 года живет и работает в Кельне. Много лет Алексей Козлачков в качестве гида возил по Европе русских туристов и делал об этом остроумные записи в своем блоге. В переработанном виде многолетние записки составили основу новой книги "Туристы под присмотром", очерки и рассказы из которой мы публикуем на нашем сайте. Кроме того, мы регулярно публикуем здесь очерки и рассказы писателя на самые разные темы — о жизни, политике, людях.

Блог Алексей Козлачкова на ФБ: facebook.com/alex.kozl

09 МАРТА 2016 | 15:44

Доктор Геро и употребление водки с утра

Он улыбается мне навстречу, однако это здесь каноническое, ритуальное, а вот легкое ехидство в улыбке, это уже индивидуальное, однако еще полслова и улыбка Геро переплескивается через канон и становится самой заметной частью не только лица, но и всей его зубодробильни.

Он улыбается мне навстречу, однако это здесь каноническое, ритуальное, а вот легкое ехидство в улыбке, это уже индивидуальное, однако еще полслова и улыбка Геро переплескивается через канон и становится самой заметной частью не только лица, но и всей его зубодробильни.

Мы обнимаемся, пару вопросов о здоровье-семье, я сажусь в кресло, а он берет в правую руку свой гестаповский крючок (страх уже потек по моим мужественным, испытанным войнами и невзгодами жилам, но все равно потек), поднимает его вертикально вверх и громко говорит всегда одно и то же, сопровождая легким выпучиванием глаз и вертикальным движение крючка — как дирижер военного оркестра на марше: "Ааткрой рот!" "Р" – конечно, картавое, немцы же не могут сказать этот звук некартаво... И смотрит на меня торжествующе — ну, каково? Я завсегда искренне смеюсь и вслух восхищаюсь произношением. Это, как я понимаю, главная профессиональная фраза Геро, и она тоже ритуальная (а то зуб переломится). Он знает ее на 20 или больше языках, по числу стран, из которых у него пациенты.

Пару раз он демонстрировал мне особо эффектные призывы открыть рот, например, по-японски. Сделав устрашающее "самурайское" лицо (нахмурить брови и щеки с губами сдвинуть к носу), он таким отвратительно хриплым, лающим голосом прокрикивает какие-то японские фразы, потом делает несколько энергичных взмахов своим крючком, держа его двумя руками, как катану, и замирает, слегка присев на заднюю ногу с крючком, занесенным над головой. Вот взмахнет еще пару раз и не то что зубов, головы не останется. А на лице такая гримаса — как при невыносимой зубной боли. Я ничего не понимаю по-японски, но поймал себя на том, что рот мой широко открыт, видимо, в этом и был эффект. Я еще порадовался за русский вариант в сравнении, он звучал хоть и картаво, но почти как любовная серенада. Затем Геро красиво пропел в нескольких тональностях эту фразу по-китайски, сказал по сербо-хорватски, по-афгански, турецки, арабски, польски.... Русской фразе когда-то научил его я, но теперь я сказал ему, что готов откликаться и на японское предложение открытие рта, оно драматически убедительнее.

Благодаря Геро мои зубы стали очень прочными и почти железными, и я даже принялся сызнова грызть ими орехи и открывать бутылки для экономии на открывалках и кололках, чего я не делал, пожалуй, уже с армейской юности. Тем самым я чуть ни впервые в жизни проявил экономический подход к действительности, а когда мне удается его проявить, я всегда очень горжусь, потому что мне это несвойственно. И этим прорывом я был обязан именно Геро... Но тут пришла рассудительная жена и обрушила этот мой иллюзорный мир экономического совершенства и простоты потребностей, и в очередной раз сказала, что я ничего не понимаю в жизни и даже привела убедительный пример, пояснив, что если все-таки пробка окажется крепче, то даже если бы скупить в Кельне все открывалки и кололки орехов, то это едва-едва дотянет до стоимости расколотого зуба.

Вот всегда так... Зато однажды я с удовольствием заметил как открыл рот русский доктор, к которому мне пришлось-таки забрести, находясь на родине. Русский доктор восхищался совершенным ремонтом моих зубов, а я печалился о том, что это совершенство никому, кроме случайного доктора, не покажешь, а это как-то даже несправедливо по отношению к Геро. Ведь жена мне строго настрого запретила открывать бутылки зубами и перед поездкой на родину даже взяла с меня об этом отдельную клятву.

Жена Геро — многолетняя близкая подруга моей и крестная нашей дочери. Они вместе учились, вместе ходят на девчачьи культурные посиделки, оттого, возможно, мы и лечимся всей семьей у Геро, о чем не жалеем. И врач хороший, и лишнего драть не будет, ведь леченье зубов, как и везде, в Германии — весьма и весьма разорительное дело. Если врач руководствуется исключительно собственной выгодой, что с зубными врачами бывает, говорят, особенно часто, то он может избрать такую стратегию лечения, что потом всю жизнь будешь трудиться только на зубы.

В праксисе у него все стильно — компьютеры только Маки, время от времени он развешивает в коридорах и комнате ожидания целые выставки — фотографий и картин, среди пациентов кого только нет, и художников тоже полно (в Кельне с ними вообще густо), поди, еще в очереди стоят, чтоб у Геро развеситья по стенкам. На самом же видном месте собственноручная картина самого Геро — карандашный рисунок зуба, который он сделал на 1-м курсе института — увеличенный и доведенный до ума в фотошопе. Этот же зуб — на визитной карточке, на всех дверях в виде символа и указания, что пациент на верном пути — попал к зубному.

Вообще профессия зубного врача почти гарантированный путь к благосостоянию во всех странах, почему-то в большей степени, нежели, например, терапевт или даже хирург. Этого я, правда, не очень понимаю. Те-то что — меньше работают или хуже знают дело? Скажем, в России можно встретить полунищего терапевта или какого-нибудь, скажем, ухо-горло-носа, но зубник всегда в довольстве и шоколаде. Геро тоже не беден — дом и сад, пасека, с которой нам еще и меду перепадает иной раз по дружбе (он любит своих пчелок и постоянно о них говорит, это его главное увлечение). Однако всякий раз, садясь к нему в кресло и видя склоняющееся надо мной озабоченное лицо Геро, я думаю с сочувствием: Боже, какая же это все-таки ужасная профессия — всю жизнь видеть молчащие, направленные на тебя открытые рты, из которых несет вчерашней котлетой и перегаром и главный ужас – гримасы страдания! Вот когда ты всю жизнь постоянно видишь близкую гримасу чужого страдания на расстоянии 15-20 см от тебя — и так 8 часов в день 5 дней в неделю – и так всю жизнь! – что-то же должно произойти с твоей психикой... Это ведь совсем не то, что видеть ежедневно природу, например, или просто женщин с разных других более приятных сторон (как у других врачей), или даже смотреть в компьютер и видеть там что угодно.... А тут — постоянная маска боли — аллегория ужаса существования прямо перед тобой всю жизнь! Свихнуться можно... Словом, я ему по-дружески сочувствую и не перестаю удивляться мужеству, необходимому для этой профессии...

Когда-то давно, когда у меня не было достаточно денег и немецкой страховки, он вылечил мне заболевшие зубы бесплатно. Я навез ему за это мелких подарков из России (обычно из России привезти подарки очень сложно, нет у нас ничего такого, что бы было нужно европейцу, – ну, кроме нефти-газа и дерева-кругляка), в числе прочего подарил бутылку русской водки – это было в конце 90-х. Водка – тоже ведь наш международно-знаменитый продукт. Поэт — Пушкин, дерево — береза, русский – водка... Допускаю, что последняя пара чаще всего возникнет в мозгу среднего европейца, если его заставить поиграть в эту игру. Я купил тогда самую красивую – "Смирновскую", не иностранного производства, а нашу — была в 90-е такая попытка что-то такое возродить-разродить, а заодно перехватить инициативу у иностранных производителей, если кто помнит. И на первом этапе перехватывания инициативы это была неплохая водка, да и бутылка необычная, яркая.

Последующие лет пять, приходя к нему лечиться уже по немецкой страховке, я видел, как он доставал из холодильника едва отпитую им мою бутылку и предлагал мне выпить перед экзекуцией, – с хитрым вариантом своей улыбки. Выпить я всегда готов, но как-то не у врача же, не с утра без закуски, да и вообще – без стратегического плана я водку пью редко. Лет эти пять или даже больше я отказывался по названным причинам, а он упорно предлагал. Причем, водка в бутылке с годами не уменьшалась. То есть сам он ее не прихлебывал в часы невзгод, насмотревшись страшных гримас своих пациентов... Но однажды-таки я решился... Ну, думаю, надо доставить человеку удовольствие, оправдать, наконец, надежды, и проиллюстрировать собственным примером распространенное мнение, что русские пьют водку в любых условиях, и она выполняет у нас функцию керосина в самолете... "Ааа, давай", – говорю; и взмахнул рукой.

И вспомнил еще попутно, что это не первый мой опыт неуместного навязывания выпивки со стороны немцев... Все-таки глубоко засело в европейцах это дурацкое предубеждение, что русские пьют водку всегда и везде. Вполне возможно, это произошло от многолетней закрытости России. Это сейчас нас много на каждом европейском километре, а прежде мы были в диковинку, как животные, занесенные в красную книгу в заповедном лесу. Редкий русский перескакивал через железную занавеску и имел возможность свободно разгуливать по европейским просторам. Это были, как правило, дипломаты, спортсмены, артисты какие-нибудь, но разве ж артисты и дипломаты - это люди? Так вот и рядовой европейский абориген живьем русского никогда, как правило, не видывал, а разве что лишь в голливудских фильмах в виде каких-нибудь истуканов в военной форме и кровожадных белобрысых "Иванов" в исполнении Шварценеггера и Дольфа Лунгрена. Так что взаимный интерес в те времена был очень большой, и даже было большое желание как-то услужить, сделать приятное, понравиться... Рассказать друг другу, что мы не звери и не кровопийцы, как нас взаимно изображала та и другая пропаганда. Но мало ли... Вот показывают же русских, что они все строем ходят, мясо сырое жрут и водкой запивают... А вдруг хоть что-нибудь из этого правда? Ну, если они, с другой стороны, к этому привыкли, то почему бы не доставить людям удовольствие. У нас тут, в свободном мире, этого сырого мяса и водки без очереди просто завались, ешьте-пейте, дорогие наши русские гости... Как-то так...

И вот припомнилось, как в начале 90-х, когда немногочисленные еще наши соотечественники стали переползать уже через этот порушенный забор, я тоже перемещался по Германии в качестве журналиста в составе группы русских "молодежных работников" (комсомол уже, вроде бы, отменили, но молодежь же осталась) и педагогов, в целях "обмена опытом". Директор одной немецкой школы, где мы впоследствии набрались особенно много опыта, перед началом познавательной экскурсии усадил нашу делегацию у себя в кабинете, произнес речь и вдруг достает из шкафа несколько бутылок водки и разливает всем по стаканчику, включая женщин. Члены русской делегации с изумлением смотрят, как он демонстрирует широту немецкой души, да еще прямо с утра, и инстинктивно морщатся... Разлив обе бутылки и наполнив себе, он, не отнимая широчайшей улыбки от лица, поднял свой стакан, окинул всех радостным взором и сказал, очень коверкая язык, старательно заученную фразу: "Альзо... тарагие трузьа, на старофье!"

"Молодежники" сидели кислее некуда, кто-то от ужаса икнул. Такого приема никто не ожидал... Допускаю, что многие подумали, что это какой-то древний немецкий обычай пить водку с утра перед важным делом, не случайно применяемый в этой продвинутой немецкой школе, которую нам рекомендовали в министерстве, как образцовую в своей области (речь шла о трудных подростках). Кто-то даже произнес эту мысль тихо вслух для товарищей: потому, мол, они и образцовые, что пьют с утра водку, а не чай... Вполне возможно, наши еще подумали, что это обязаловка такая, не выпьешь — не поработаешь... Люди же были дисциплинированные, еще по сути советские, бывшие комсомольские работники, раз начальство наливает, значит надо пить. Русские робко разобрали стаканы... Положение усугублялось еще тем, что на столе вообще не было никакой закуски, кроме каких-то сухих галет... Вот представьте: водку с утра сухими галетами закусывать! Уж лучше рукавом тогда занюхивать.

Немец с некоторым удивлением смотрел и не мог понять, отчего это у русских такие унылые физиономии? Надо сказать, что он действовал в соответствии с немецкой традицией, точнее, с европейской... Они ведь не сопровождают еду водкой и водку едой. А пьют без закуски после того, когда все уже съедено и выпито — в конце трапезы или до того, для возбуждения аппетита. Откуда ему знать, что к русскому питью положена продуманная закуска, да и вообще с утра у нас пьют только конченые алкоголики, либо с похмелья. Еще помедлив секунду (все-таки закралось сомнение, может быть, что-то делает неправильно), немец храбро, но не быстро выпил стакан водки отчетливыми глотками, – так у нас тоже водку пьют только алкоголики. С морщиной в переносье он допил, закашлялся, прослезился и что-то такое сказал вслух, зажимая рот — не поверите, рукавом пиджака, то есть инстинктивно занюхал. Невозмутимая переводчица перевела фразу, оказалось, что он сказал нечто наподобие хрестоматийного: "И как вы русские ее пьете!". Видимо, это естественный европейский выдох после водки, тоже инстинктивный...

Ну, теперь уж отступать было некуда, в русской группе после такой фразы гордость за родину испытали все, даже два весьма демократически настроенных педагога, не устававших восхищаться окружающей цивилизацией и использовать слово "совок" в качестве синонима слова "дерьмо".

"Эхма!", – сказал один молодежный руководитель в ранге замминистра и решительно опрокинул свой стакан в рот. А потом взял бутылку газировки со стола и запил прямо из горла. Это был сигнал... Все стали пить из своих стаканов, некоторые зажмурившись... Дисциплинированные комсомолки с выражением веселого отчаяния тоже отхлебнули по полному глотку и схватились за бутылки с минералкой... Чуть позже делегация захрустела галетами. Ну, а потом, понятно, обмен опытом пошел веселее и доходчивее.

Но вернемся в зубоврачебный кабинет Геро. Я кивнул в знак согласия, он налил рюмки, дал мне одну, мы чокнулись... Геро лишь губы омочил своей водкой, но с огромным интересом пристально смотрел на меня... Что-то здесь не чисто... Мне ужасно не хотелось пить, собирался еще после визита пошевелить немного мозгами, написать что-то... Эх, да чего не сделаешь ради дружбы, я выдохнул и выпил залпом...

Проглотив жидкость, я все сразу понял – и его настойчивость и его многолетнюю

последовательность в желании напоить меня моим же подарком. Водка оказалась невероятной дрянью, больше рюмки даже залпом выпить было невозможно, просто выворачивало. Видимо, все эти годы Геро хотел убедиться, что все, что рассказывают про русских в этом отношении – правда, и они способны пить эту гадость стаканами, бутылками, ведрами... причем, даже с утра. Я сделал счастливое лицо (не признаваться же, что подарил другу паленую водку), но понял, что если он решится продолжить эксперимент, то я не выживу или из меня зубы сами посыпятся. Он, слава богу, на этом успокоился, а я удачно поддержал честь родины.

Надеюсь, он все же вылил эту водку за невозможностью употребления, по крайней мере немцами, или, может быть, стоит по сию пору как память обо мне, но без употребления... Оптику можно протирать...

4 марта 2016