Родное и заграничное

Алексей Козлачков, русский писатель и журналист.

Родился в подмосковном Жуковском в 1960 году. Окончил военное училище, затем несколько лет служил в Воздушно-десантных войсках, из них два с половиной года — в Афганистане (орден «Красной Звезды»). После окончания Литературного института в Москве работал в центральной печати журналистом, издавал собственные газеты и журналы. Печатался с очерками и рассказами в различных литературных изданиях. Широкую известность писателю принесла повесть “Запах искусственной свежести” (“Знамя”, № 9, 2011) об Афганской войне, которая в следующем году была отмечена «Премией Белкина», как «лучшая русская повесть года». В 2014 году издательство ЭКСМО выпустило большой том прозы писателя

С 2005 года живет и работает в Кельне. Много лет Алексей Козлачков в качестве гида возил по Европе русских туристов и делал об этом остроумные записи в своем блоге. В переработанном виде многолетние записки составили основу новой книги "Туристы под присмотром", очерки и рассказы из которой мы публикуем на нашем сайте. Кроме того, мы регулярно публикуем здесь очерки и рассказы писателя на самые разные темы — о жизни, политике, людях.

Блог Алексей Козлачкова на ФБ: facebook.com/alex.kozl

11 НОЯ. 2019 | 13:12

Ирландские очерки. Литература, Гиннес и всепобеждающая хореография

Публикуем серию очерков, написанных под впечатлением посещения автором Ирландии в начале августа 2019 года. Одну главу из очерков — о поездке в музей Джойса в Дублине и джойсомании, мы уже опубликовали.

Литературные представления об Ирландии, страна беглых писателей. Ирландские монастыри – центр западной учености раннего средневековья. Гиннес – как главный ирландский бренд. Ирландские танцы побеждают мир. Главный звук Дублина.

Ежегодное "окошко путешествий" для нас в этом году открывалось в начале августа, это, отчасти, определило и выбор маршрута: хотели куда-то в Испанию – Барселону или Мадрид – музеи, Донкихот-Веласкес, архитектура, но в августе в Испании (как и в Италии) по музеям ходят уж совсем умственно-отсталые или американцы (если уж долетели через океан куда деваться), – сваришься, за пеленой из кровавого пота картин не разглядишь, а разглядывание картин для нас важное занятия в путешествиях, где можно – обязательно смотрим. Поэтому повернули руль на север, на Ирландию, там, по отзывам знали, в это время не пропечешься, а, может быть, даже и наоборот – замерзнешь или сдует со скалы. Поначалу хотели было повернуть его на Англию-Лондон, там же, по слухам, должны быть туманы-растуманы, не так жарко, но оказалось, что туман там есть, причем очень густой, но – в головах английской бюрократии: английская виза – большая морока, в туристах они, видимо, не слишком заинтересованы. Да тьфу на ваше англичанское чванство и занудство! И мы поехали в Ирландию.

Предварительные представления у меня об Ирландии были, в основном, литературные – по Джойсу, Свифту, Уайлду, Йетсу и Б. Шоу. Ну, что значит "представления"? Просто знал, что они из Ирландии родом, но ничего более. Да они и сами-то – кроме Джойса и Йетса ничего про Ирландию особо не писали, и, вполне возможно, относились к ней лишь как к отдаленному месту рождения, "дыре", но при этом ощущали себя жителями империи. Так что ежели что-то и осталось в голове про Ирландию, то только от Джойса – от Дублинцев, Портрета и, конечно, Улисса, которого я сплошняком-то так и не прочел, но, учась в институте, прорабатывал перед экзаменами, слушал лекции о Джойсе и его влиянии на всех и вся.

Культурное влияние Ирландии не такое уж большое, как крупных материковых стран или Великобритании. Тем более, что ее культура растворилась в английской, даже язык у них не свой родной, а язык завоевателя. Поэтому, в сущности, "ирландской литературы", литературы на гэльском языке (родном) нет или, точнее, есть немного и древней, и новой, но её мало кто знает. Ну, кто-то вспомнит что Уайльд был ирландцем или Б. Шоу, или Стерн, или Айрис Мёрдок, или Клайв Льюис? Все они у нас неотличимо проходили по департаменту "английская литература". Да так оно по сути было, тем более, что большинство из них и не жили долго в Ирландии, все при первой возможности бежали. Ну, вот только Свифт жил долго и даже был настоятелем собора св Патрика, нов его гротескных произведениях мало отразилось именно ирландского, он был англичанином и пародию Гуливера можно отнести, скорей, к английским государственным установлениям. Только что вот Джойс в сознании его читателей привязан к Дублину, где он тоже, правда, не жил с 22 лет (эмигрировал навсегда в Европу), герой его главного романа целый день (800 страниц) бродит по Дублину. Но людей, знающих кто такой Джойс, в мире очень мало, это не Майкл Джексон и даже не Стивен Кинг, если уж взять для сравнения писателей. А прочитавших его роман и того меньше. Скорей всего, их количество приближается к количеству любителей додекафонической музыки и существенно меньше количества приверженцев игры в гольф, например, (хоть это тоже не самый демократичный вид спорта, являющийся массовым только среди миллионеров), среди которых Ирландия в последнее время стала очень популярна и покрылась густой сетью гольф-клубов и сопутствующей инфраструктуры. Так что, думаю, даже гольф-клубы приносят больше известий об Ирландии во внешний мир, чем Джойс, писатель, которого мы напрямую связываем с Ирландией и Дублином.

Сильнейшее влияние на европейскую культуру Ирландия оказала в так называемые "темные века" – раннее средневековье. Ирландия рано христианизировалась – в 5-м веке благодаря деятельности Святого Патрика, приехавшего с материка из Галлии. И уже в шестом веке ученики выдающегося святого поплыли обратно в материковую Европу и Англию – бывшие территории Римской империи (где христианство вследствие захвата этих земель варварами пришло в упадок) – с новой проповедью Христа и притом весьма успешной. Например, Англия к той поре почти полностью заново стала языческой под воздействием захватчиков – германских племен. Так что возвращением в Англию христианства она обязана именно ирландским монахам, за что, правда, добром не отплатила, о чём повествует их совместная история. Успешной и многогранной была миссионерская деятельность ирландских монахов и на континенте.

Ирландские монастыри раннего Средневековья – от 6 до 10 века – стали центрами христианской учености (правда, никакой другой и не было) в масштабах всего Запада, отголоском которой явилась дошедшая до нас великолепная Келлская книга – памятник высочайшей культуры книжности и художеств, она и сегодня является одной из главных реликвий Ирландии. Это удивительное явление, когда островная страна с не самым удачным климатом и расположением стала хранителем и ревнителем христианской культуры и духовности, приверженцы которой к тому же не удовольствовались сидением в свои каменных монастырях на скалах, окруженных океаном, а пошли обратно в Европу (откуда оно к ним пришло) с проповедью. Явление уникальное в истории и даже нынче, при всех интернетах, трудно воспроизводимое. Представьте нынче какой-нибудь Кембридж-Оксфорд загнать на острова, причём даже не на такой большой как остров Ирландия, а на какой-нибудь остров в океане площадью 8 кв км, растительности нет, кругом скалы, океан и единственное строение – каменный монастырь, все, кроме рыбы, привозное. Как, например, в случае с островом Айона, где один из выдающихся ирландских святых – св. Коломба основал монастырь, в котором по наиболее авторитетной версии и была написана полностью или частично эта знаменитая Келлская книга. В условиях задачи нет телефона-интернета, телеграфа… чего там еще – радио-телевидения, канализации, пабов и полей для гольфа. Сообщение с внешним миром только одно – по воде, даже почтовые голуби не долетают. Сумели б они в таких условиях остаться главными центрами образования и учености в западном мире, да еще и разнести его по Европе? Нет, это, пожалуй, задача слишком фантастическая. Пусть бы даже дать и интернет и все что надо – было, включая столовую, пиво и, ладно – публичный дом, но только запереть на острове – можно ли в этих условиях от них ожидать, что они останутся передовыми научными центрами Европы? Вот не думаю. Кажется, в современном научном мире в консервации все быстро издохнет, нужно чтоб идеи продувались планетарными ветрами.

Келлское аббатство - один из центров европейской учености раннего средневековья.
Келлское аббатство - один из центров европейской учености раннего средневековья.

Вот из этого сравнения, может быть несколько искусственного, но все же – можно приблизительно понять, что такое были ирландские монастыри.

И это можно считать самым значительным влиянием Ирландии на культуру Европы в далеком прошлом.

Говорить же о широком влиянии ирландских саг и эпоса в целом не приходится, это имеет больше историко-литературное значение, разве что от тех времен осталось кельтское словечко "бард", употребляемое и в современно русском практически по назначению.

Нынче же самым известным за пределами Ирландии "явлением ирландской культуры" будет, без обсуждений – пиво Гиннес.

Музей Гинесс в Дублине
Музей Гинесс в Дублине

Подтверждение этому можно найти и в самой Ирландии, самый посещаемые музей страны – это музей Гиннеса в Дублине, расположенный на исторической территории этих заводов, куда мы не пошли, посчитав малоинтересным. Знаменитые скалы Мохер на Западном побережье, куда мы поехали, со своим миллионом или даже полутора миллионов посетителей в год только на втором месте. Всесветная популярность бухла – главного ретранслятора ирландской культуры вовне. При этом, как я предполагаю, большинство иностранных посетителей этого музея вряд ли являются поклонниками самого напитка, немного слишком "сладко-тяжёлый", не для повседневного массового употребления. Иностранцы пьют его в Ирландии исключительно в виде местной экзотики, сами ирландцы и вправду его любят и предпочитают большинству других напитков, не понятно, делают ли они это из чистой любви к напитку или больше из патриотизма, который у них чрезвычайно развит – до такой вот даже фетишистской привязанности. Как рассказывали нам потом и гид, и случайный таксист, напиток популярен больше среди старшего и среднего поколения, молодёжь, которая много ездит по свету, и видит другие уклады жизни и другие напитки, чаще всего, по приезду их и предпочитают, например, светлое и более легкое пиво Heineken, рекламу которого можно обнаружить в Дублине повсеместно. То есть идёт такой повсеместное наступление на традиционные вкусы ирландского обывателя, попытка их скорректировать в сторону увеличения прибыли иностранных пивных гигантов (не газировку же взамен суют и не фруктовые соки). Известно, что ирландцы немало пьют, и было бы несправедливо, чтобы все прибыли от такого массового увлечения доставались только национальным ирландским корпорациям, надо делиться с межнациональными.

Ирландский танец: родное и мясистое

И ещё два инструмента ирландского культурного влияния в современности – это музыка и танцы. Ирландская музыка благодаря огромной эмиграции из Ирландии после страшного голода в середине 19-го века переехала вместе с эмигрантами в Америку и стала американской музыкой, а оттуда уже всесветно известной с всевозможными уже чисто американскими вариациями. А история всплеска популярности ирландский народных танцев в мире существенно короче и тем удивительней. Можно сказать, что ирландские народные танцы стали всемирно известными и популярными в одночасье, причем буквально. Нет, точнее даже – в одноминутье. А именно – 30 апреля 1994 года в перерыве между выступлениями конкурсантов Евровидения было показано шоу из ирландских народных танцев Riverdance в хореографии и исполнении известных (но до той поры только на родине) танцовщиков Джин Батлер и Майкла Флэтли. В тот год фестиваль "Евровидение" проходил в Дублине, и организаторы, видимо, решили "подбросить в топку" немного ирландского фольклора, что и понятно – многие так поступают на своей территории, чтобы сообщить событию национальный колорит, а заодно и устроить презентацию родной культуры. В целом, выступление длилось 8 минут 14 секунд (его можно найти в Ютьюбе), из них две с половиной минуты звучали протяжные ирландские народные песни на гэльском языке. То есть на собственно пляску оставалось минут пять.

Так вот эти пять минут прославили эту народную хореографию на весь мир до такой степени, что школами "ирландских танцев" покрылись даже пустыни Гоби и Сахара, а также сибирская тундра и тайга (как когда-то вся поверхность суши была покрыта школами карате, а чуть позже и по сию пору секциями йоги). А семенить ногами в коротких юбках и время от времени подскакивать, держа руки плотно прижатыми по швам, стали все поголовно – от младших групп детского до домов престарелых. Прекрасная всесветная презентация национальной культуры, ирландцам можно позавидовать и поучиться у них, шоу поистине удалось, особенно по последствиям.

То самое шоу - 30 апреля 1994 года, было, конечно, образцово выполнено по режиссуре и хореографии – в пять минут танца удалось вместить все самое яркое и захватывающее. И время было точно выверено – пять минут, потому что полчаса "ирландского танца" уже мало кто может выдержать ввиду монотонности и постоянного чередования небольшого количества хореографических элементов. Так называемые "шоу ирландских танцев", постоянно предлагаемые к просмотрю и в Ирландии, и за ее пределами – то есть театрализация базового набора элементов и предназначены для того, чтобы это хоть как-то можно было вытерпеть в течение полутора (!!) часов. А за что можно уже брать деньги, не будешь же их брать за пять минут показа или даже за полчаса. Но как можно перенести полтора часа "ирландского танца" – это для меня загадка, которую мы решили не разгадывать (хотя предложений в Дублине было навалом). Именно столько длится знаменитое шоу LordoftheDance, созданное тем же Майклом Флэтли в 1996 году вслед за успехом выступления на Евровидении. Это целый цветистый спектакль, где, впрочем, все равно слишком много утомительного топота.

Ирландские танцы - атлетичное, но довольно однообразное занятие.
Ирландские танцы - атлетичное, но довольно однообразное занятие.

Ирландский танец – однообразен и могуч. Под зажигательную, хоть и несколько монотонную, повторяющуюся музычку большим и плотным строем семенят и слегка подскакивают (это два главных приема плюс еще степ) толстоногие и крепкозадые ирландские девки в очень коротких юбках, иной раз задирают ноги довольно высоко, чуть ни как в варьете – так, что у всех видны черные трусы, впрочем, их и так хорошо видно буквально при каждом подпрыге – и ног не надо особо задирать, поскольку юбки обычно весьма коротки и постоянно трепыхаются на мощных округлостях. Ирландский балет - самый крепконогий и мясистый балет в мире, куда крепче и мясистее армянского, вошедшего в поговорки. Ирландцы вообще народ мощный и приземистый, и балет у них такой же, да туда еще и отбирают, наверное, девок повыше, а если посмотреть "художественную самодеятельность" из ирландских танцев на ее родине, то так, наверное, может выглядеть еще и выступление хореографического кружка для жен подводников Севморфлота. Предполагаю, что именно этим ирландский танец и захватил человечество – своей крепконогозадостью, ведь тогда – в 90-е, в моде были повсеместно девки субтильные, с ножками-макаронинами, отчего нормальные женщины выли от досады и недостижимости идеала. А тут свое, понятное, естественных размеров и округлостей, что, на самом деле, и соответствует вкусам большинства мужчин, хоть они этого зачастую и стесняются под давлением навязанных стереотипов. Так что – ирландский танец – это мгновенно произошедший выплеск коллективного мужского бессознательного (да и женского тоже): родное и мясистое, да еще и резво подпрыгивает.

И еще к особенностям ирландского танца можно отнести то, что верхняя половина корпуса у них при всех движениях остаётся абсолютно неподвижной, руки по швам, а также – пристрастие к пляскам длинными шеренгами, как солдаты на параде. Пляшущие шеренги сходятся и расходятся – ну, точно, как при маневрах на плацу.

Вообще в Ирландии к своему кельтскому наследию, в том числе, и к танцам, относятся серьёзно. За сохранением языка и письменности с 19-го века следит Гэльская лига, её подразделением была Комиссия по ирландским танцам, обретшая самостоятельность в конце 20-х годов. Комиссия следит за "чистотой" ирландского танца, готовит и сертифицирует учителей танцев, ведет исследования. Ну, прям как "Общество охраны неаполитанской пиццы" в Неаполе, если у заведения нет лицензии от этой организации, в Неаполе никто пиццу здесь есть не станет. Надо братьям-украинцам подсказать создать "Общество защиты гопака" от москальских искажений.

Мне лично на ирландские танцы смотреть больно, – все время хочется, чтобы они расслабили верхнюю часть туловища и уже пустились бы в присядку что ли, а то надорвутся от натуги. Отдельно душа болит за их ноги: они так громко и часто топают по сцене причем всей толпой, что я с ужасом думаю о том, во что превратятся их суставы уже годам к сорока. Кстати, любопытная деталь, всякий уважающий себя ансамбль ирландского танца возит свою сцену с собой, абы какие сцены такого топота не выдерживают (что уж говорить про суставы). Поэтому на шоу в Дублине мы не пошли, хотя предложения были на каждом шагу, везде продают на разные лады этот национальный хореографический бренд – для туристов. Сопоставимо, пожалуй, с тем, как в Праге продают музыкальную помесь из Дворжака со Сметаной оптом и в розницу на каждом шагу вместе с "копытом вепря" – жареным и вареным. Словом, ирландским танцам, пожалуй, не хватает присядки и джигитовки с саблями.

Главный звук Дублина

Все большие города звучат одинаково, но у Дублина свой звук, его слышишь сразу же как выходишь из аэропортовского автобуса в самом центре города на главной улице, это звук – крики чаек. Дублин – порт, построенный еще викингами, хотя если ты едешь от аэропорта до центра на автобусе, этого как будто и не заметно, и только когда открывается дверь автобуса – сразу эти звуки. По контрасту со старинным зданием гостиницы, с трамваями и деревьями О`Коннел стрит, крики чаек ошеломляют как внезапная музыка в тишине. Чайки в Дублине это как голуби в Венеции (когда-то были, сейчас всех повывели) –вписываются не только в архитектуру, но и в "музЫку сфер".

Крики чаек в Дублине заглушают все остальные звуки города.
Крики чаек в Дублине заглушают все остальные звуки города.

И это первое, что вы слышите, просыпаясь поутру, если не закрывать полностью окна – не чириканье воробьев, не голубиное воркованье, не дрозды, соловьи, малиновки, как в других местах, где доводилось просыпаться, даже не карканье ворона и уханье филина – крики чаек. Немного громковато, но этот звук некоторое время после просыпания управляет сознанием, кажется будто сейчас отринешь занавеску, а там – бушующее море, берег, скалы. И когда видишь за занавеской просто трамвай, чувствуешь даже какое-то разочарование. Но крики чаек сопровождают тебя везде в городе, так что этот своеобразный дублинский аккомпанемент мы с удовольствием послушали несколько дней с утра и до вечера.

Потом уже, по возвращении домой, делился впечатлениями об этом в фейсбуке, и мой институтский товарищ поэт Виктор Куллэ, знаток Бродского, тут же выдал стихотворение мэтра на эту тему. Оказывается, ему это же самое бросилось в глаза в Дублине, ну, то есть в уши.

"Шеймусу Хини" (1990)

Я проснулся от крика чаек в Дублине.
На рассвете их голоса звучали
как души, которые так загублены,
что не испытывают печали.

Облака шли над морем в четыре яруса,
точно театр навстречу драме,
набирая брайлем постскриптум ярости
и беспомощности в остекленевшей раме.

В мертвом парке маячили изваяния.
И я вздрогнул: я - дума, вернее - возле.
Жизнь на три четверти - узнавание
себя в нечленораздельном вопле

или - в полной окаменелости.
Я был в городе, где, не сумев родиться,
я еще мог бы, набравшись смелости,
умереть, но не заблудиться.

Крики дублинских чаек! конец грамматики,
примечание звука к попыткам справиться
с воздухом, с примесью чувств праматери,
обнаруживающей измену праотца -

раздирали клювами слух, как занавес,
требуя опустить длинноты,
буквы вообще, и начать монолог свой заново
с чистой бесчеловечной ноты.

Ноябрь 2019